|
Стихи Романтического Юноши
Всё вдруг окончится потопом. И Дьявол, радуясь работе, Волной объявит конский топот И ею схватит птиц в полёте. Господь научит наши души Переселяться в рыбье тело И не испытывать удушья При виде слов в бумаге белой. А ты оставишь всё как прежде. Ты будешь жить, скупать улыбки, Смотреть вперёд, носить одежды И сыпать корм безумной рыбке. Вы уезжаете, мой друг. Моя наука расставанья Переведёт мои желанья На свой язык. Любовный круг Моих Богов не столь велик. Им география невнятна. Им нужен город мой понятный, Их жизнь прозрачна. Каждый миг Любви, обмана, нелюбви Похож на прошлое в грядущем. Им всё едино – райски кущи Иль дьявол медленный в крови. Вы открываете им Смерть. Им лучше Смерть, чем тайна муки. Их неподвижные науки Умеют лишь любить и сметь. Непониманье пышных мук – То одиночества уроки. Вы станете чуть одиноки, Покинув мой любовный круг. Мой маленький, изящный звук. Тебя собою я ласкаю. С тобою можно так, я знаю. Ты мне один удобный друг. В тебе находится она – Мила, спокойна, своевольна. Сие видение так больно, Что просыпается вина За праздную судьбу. Увы, Сие моё противоречье Не выступит с обильной речью, Не сносит умной головы. К моим страданиям ключи Ты так небрежно подбираешь. Ты именем её играешь. А завтра ты умрёшь. Звучи! Игла в твоей руке. И ей обещан рай. Её кометный след соединяет ткани, Что форму создают моих простых желаний. Край близок. Но игла не перейдёт за край. Что рай твоей игле? Она с тобой, вдвоём. Что должно ей желать, как не продлить сей опыт – Сталь, быструю, как смерть, ранимой ткани ропот, Убогость плоскости, пленительный объём. С тобой моя душа, как нить с твоей иглой. Сей образ слишком прост для дальнего движенья. Причина простоты – души успокоенье Движением простым, твоей иглы игрой. Мы так с иглой дружны – вдруг нам придётся жить, И создавать собой обманные приметы? Ведь неизвестны нам твоей судьбы предметы. Захочешь ли ты в рай? И будешь ли там шить? Ах, почему я не огонь. Он весь един, как воздух тайный. Используя фитиль случайный, Он льнёт к тебе и просит: «Тронь!» Он отражается в глазах, Мне так и не принадлежавших. Он снег, он цвет листов опавших. Он жжёт страданье, пепел, страх. Он сам себя способен сжечь. Забыть меня и стать тобою. Но он не ведает разбоя, И он свою не держит речь. Я знаю точно. Ты должна, Чтоб я пропал из дня любого, Сказать огню одно лишь слово. И ты забудешь в жизни новой, За что была обожжена. Чем мелодия грустней, Тем её запомнить легче, Тем страстней любовны речи, И сильнее боль о Ней. Чем пошлее каждый звук Этой песенки ничтожной, Тем укрыться невозможней От постыдных прошлых мук. Вряд ли я люблю её, В её красном, в её черном. В том страдании позорном Всё достоинство моё. Но виётся песни нить, Грусть искусственная льётся. И всегда обман найдётся, Чтоб о Смерти позабыть. Непостоянство ваших глаз Столь постоянно, непреложно. Ваш жанр определить несложно – Вы не роман, вы не рассказ. Вы буква, маленький штришок, Но ваши смыслы столь изменны, Что может мастер вдохновенный Жить ими. Маленький стежок Утонет в ткани. Но фасон Любви, сюжета, вдохновенья Очерчен вами. Без волненья Вы смотрите привычный сон. Сюжет мой счастия бежит, Найдётся счастию замена. То не страданье, не измена, А вы – мой лучший алфавит. Благодарю моих Богов За ваше недопониманье. Моё надёжное страданье Вам не напишет новых слов. Благодарю мои слова За их логичную надменность. Они хранят себе лишь верность. Мне не нужны на них права. Стрелять, манерничать, любить – Для слов и для Богов отрада. Мне ж радостна одна награда – Без них вам что-то объяснить. Нет любви. Есть некий звук, Что звучит, когда желает. Нет меня, кто верно знает Оправданье наших мук. Нет судьбы. Есть некий свет, Что увидеть не придётся. И бумаги не найдётся Описать порядок лет. Боги лгут. Они правы. Ангел, уничтожив время, Снял с души движенья бремя. Ничего нет. Только вы. О чём она молится Богу больному, Так трогательно, так красиво вздыхая? Ведь ей не вернуться ни к счастью былому, Ни к старой картине привычного рая. Бог любит её, правда слушать не будет. И он не доверит ей рая устройство. Она в него верит. Но грешные люди Успешно в ней ищут небесные свойства. Язычники! Им нужен Бог для влеченья. И мне нужен Бог, а не призрачность рая. И я отдаю ей любовь Провиденья. И Бог её любит, меня забывая. Ваш романтический герой Живёт в словах, в тенях, в столицах. Я вашу жизнь представил в лицах, Я занят этою игрой. Я роль неслышную мою Сюжетам вашим объясняю. Я тайно автора играю, Я счастлив видеть вас в раю. Ваш рай, как первородный грех, Наивен, прост и непорочен. Он как обман, красив и прочен. И ваш отчаянный успех Становится понятен мне, Когда сквозь воздух снегопада Я из прирученного ада Смотрю на вас столичном сне. Есть тайный след вина в воде, Есть Смерть, что не боится света. Я пробуждаюсь от сюжета, Мне странно видеть вас нигде. Тысячу твоих имён Ангел для меня готовит. Он с улыбкой список строит – Что ему приказ времён? Не нужны ему слова Для словесных сих занятий, Потому с небесных знатей На него летит хула. У меня ворует он Тысячу осенних строчек, А затем, небесной ночью Убеждает бег времён. Наши светлые места На моём игральном поле Он подкрашивает болью И смиреньем на устах. Его праздник вне времён Создаёт обман ухода В тишину любого года, Где сияет с небосвода Тысяча твоих имён. Я буду знать когда-нибудь, Что делал я, что ты читала. Я вспомню входы и начала, И затвержу нетвёрдый путь. Я буду Библию читать И видеть наши заблужденья. И ангелов простое пенье Для нас откроет выход в знать. Стихи до сердца будут знать. И строчкам будет шумно, людно. И я забуду лозунг трудный, Что нужно жить, как умирать. Ангел тёмным глазом водит, Обмануть меня стремится. При такой его природе Жизнь моя, как злая птица, Всё пытается начаться, Полетать, попеть, позлиться. Её перья бурно мчатся, Моё время длится, длится. Ангел хочет посмеяться Над моими словесами, Он пытается являться Рядом с вами, вместе с вами. Вы – небесное созданье, Вам легко спасаться ленью. Ваше лёгкое желанье Так подвержено смиренью. Оправданий ваших лепет Мог бы стать уместным, дельным, Если бы любовный трепет Не казался столь смертельным. Распространение стихов Сквозь женщин, сквозь любовь, сквозь воздух Имеет цель – любовный гроссбух Пополнить списком новых снов. И против сонных сих имён Поставить знак любви, желанья, Чтоб окупить мои страданья В борьбе с нечёткостью времён, Спряжений, падежей и снов Моей Грамматики неверной. Я у неё любовник первый, Но ходит много Казанов, Желающих развратных слов, Вкруг этой дамы с вожделеньем. Но частое употребленье На пользу ей. И я готов Ей отомстить словесну кровь Судьбою, что как кровь струится. И Смертью, что ко мне стремится Сквозь женщин, воздух и любовь. Я хотел бы умереть Там, где птичка звук роняет. Там, где рыбка корм хватает. Где не нужно песен петь. Я хотел бы годы счесть Там, где люди, кони, звери Не нуждаются в безверьи В кровь и плоть, любовь и честь. Только птичка так глупа, Что понять не в силах даже Рыбку, что в подводной пряже Ищет счастье. И тропа В те края лежит сквозь Смерть. Только Смерть меня не любит. Она тех с восторгом губит, Кто умеет жадно сметь. Видимо придётся жить И любить себя без меры. И, дождавшись новой эры, Место Смерти уступить. У каждого из нас есть Чёрный Человек. Он знает обо мне чуть больше, чем ты знаешь, Когда ты надо мной, мой Ангел, пролетаешь. Отличен от тебя он тем, чем первый снег Отличен от иных, пустующих снегов, Что ангельски белы, но явно не от Бога. Спасительных снегов вокруг не так уж много. И Чёрный Человек тем страшен, что готов Всерьёз воспринимать мой каждый смертный сон. Он верит, что судьба без Смерти одинока. Я – способ для него познать предел порока. Он мрачен как Бодлер, как Байрон скучен он. Ты дальше от меня, чем Чёрный Человек, Но можешь заполнять моей судьбы пробелы. Ты знаешь всё про Смерть и про её пределы. Что будет, если ты с ним сблизишься навек? Убей меня, забудь меня, Начни прозрачную страницу, Прерви мгновение, что длится В мечтаньи праздного огня. Прости моих желаний рой – Они легко убьют друг друга. Рассеянность, сей вид испуга, Заменит быстро их собой. Мой город, вечный словно дым, Твое запоминает имя. Он страхами живет моими, Что я останусь невредим. До первых холодов, до маленького снега Я доживу легко. И я не встречу вас. Небесная река, чьего второго брега Мне не увидеть, нет, не вспомнит ваших глаз. Печальная волна небесного потока Тех радует вполне, кто жизнь не узнаёт. Мне ж нечего узнать. И счастье злого рока Не может оживить мой неподвижный лёд. Осенние дожди, сей символ хладной крови, Осенняя листва, сей символ длинных лет, Пытаются гореть. Но цвет, узнав любови Моих простых Богов, растратил всё на цвет. Цвет может быть любым, Смерть может быть любою – Разноречив сюжет сих подневольных рек. Но неизменны вы среди пустых любовей. Вы холод, вы обман, вы маленький мой снег. Ах, женщина! Ах, мотылёк! Забавны ваши предпочтенья. Мне ваших книг моё прочтенье Не преподаст большой урок. Ах, женщина! Ах, тайный знак! Открытость ваша так непрочна. Она излишне непорочна. Я знаю, не бывает так. Мне ваших невезучих глаз Не выделить предмет и свойство. Тоска, надежда, беспокойство. О ком всё это? Не о вас. Что делает женщину блядью, Что делает женщину сукой? Она одевается в платье, Она промышляет разлукой. Её ненасытное тело Желает убить все желанья. На дело, скорее на дело! И детские наши мечтанья О счастье, любви и свободе, О доме в лесу, о камине, В её однозначной природе Становятся местью мужчине За то, что мой стих вероломный Сюжет её выкрал ничтожно. И в нынешней страсти бездомной Его отыскать невозможно. Она мне поет мою строчку. Ту, что я забыл без сомненья. Оргазм – ненадежная точка. Стих кончен. И нет продолженья. Мы с ней равносильно порочны. Она жаждет нового света Любови реальной и прочной. А я жду иного сюжета. Я подвергаю упрощенью Мои разрозненные чувства, Пытаясь требовать прощенья У усложнённого искусства. За эту чувственную праздность Судьба моя изрядно скрыта. И мне не обнаружить разность Моих и прежних алфавитов. Вы мне равны в простом стремленьи Всё упростить до состраданья, Прощать чужое упоенье В себя влюблённого желанья. Но неусыпна наша сложность. Она, как ряд сюжетов, вечна. Обычная скучна нам ложность, Правдивость слишком просторечна. И вами мне не быть прощённым, Вам не входить в моё желанье, Но нашим душам упрощённым Готово в облаках свиданье. |