Стихи к А.

    Игла в твоей руке. И ей обещан рай.
    Её кометный след соединяет ткани,
    Что форму создают моих простых желаний.
    Край близок. Но игла не перейдёт за край.

    Что рай твоей игле? Она с тобой, вдвоём.
    Что должно ей желать, как не продлить сей опыт –
    Сталь, быструю, как Смерть, ранимой ткани ропот,
    Убогость плоскости, пленительный объём.

    С тобой моя душа, как нить с твоей иглой.
    Сей образ слишком прост для дальнего движенья.
    Причина простоты – души успокоенье
    Движением простым, твоей иглы игрой.

    Мы так с иглой дружны – вдруг нам придётся жить,
    И создавать собой обманные приметы?
    Ведь неизвестны нам твоей судьбы предметы.
    Захочешь ли ты в рай? И будешь ли там шить?

    Ах, почему я не огонь.
    Он весь един, как воздух тайный.
    Используя фитиль случайный,
    Он льнёт к тебе и просит: "Тронь!"

    Он отражается в глазах,
    Мне так и не принадлежавших.
    Он снег, он цвет листов опавших.
    Он жжёт страданье, пепел, страх.

    Он сам себя способен сжечь.
    Забыть меня и стать тобою.
    Но он не ведает разбоя,
    И он свою не держит речь.

    Я знаю точно. Ты должна,
    Чтоб я пропал из дня любого,
    Сказать огню одно лишь слово.
    И ты забудешь в жизни новой,
    За что была обожжена.

    Я хотел бы умереть
    Там, где птичка звук роняет.
    Там, где рыбка корм хватает.
    Где не нужно песен петь.

    Я хотел бы годы счесть
    Там, где люди, кони, звери
    Не нуждаются в безверьи
    В кровь и плоть, любовь и честь.

    Только птичка так глупа,
    Что понять не в силах даже
    Рыбку, что в подводной пряже
    Ищет счастье. И тропа

    В те края лежит сквозь Смерть.
    Только Смерть меня не любит.
    Она тех с восторгом губит,
    Кто умеет жадно сметь.

    Видимо придётся жить
    И любить себя без меры.
    И, дождавшись новой эры,
    Место Смерти уступить.

    У каждого у нас есть Черный Человек.
    Он знает обо мне чуть больше, чем ты знаешь,
    Когда ты надо мной, мой Ангел, пролетаешь.
    Отличен от тебя он тем, чем первый снег

    Отличен от иных, пустующих снегов,
    Что ангельски белы, но явно не от Бога.
    Спасительных снегов вокруг не так уж много.
    И Черный Человек тем страшен, что готов

    Всерьез воспринимать мой каждый смертный сон.
    Он верит, что судьба без Смерти одинока.
    Я – способ для него познать предел порока.
    Он мрачен как Бодлер, как Байрон скучен он.

    Ты дальше от меня, чем Черный Человек,
    Но можешь заполнять моей судьбы пробелы.
    Ты знаешь все про Смерть и про ее пределы.
    Что будет, если ты с ним сблизишься навек?

    Убей меня, забудь меня,
    Начни прозрачную страницу,
    Прерви мгновение, что длится
    В мечтаньи праздного огня.

    Прости моих желаний рой –
    Они легко убьют друг друга.
    Рассеянность, сей вид испуга,
    Заменит быстро их собой.

    Мой город, вечный словно дым,
    Твое запоминает имя.
    Он страхами живет моими,
    Что я останусь невредим.

    До первых холодов, до маленького снега
    Я доживу легко. И я не встречу вас.
    Небесная река, чьего второго брега
    Мне не увидеть, нет, не вспомнит ваших глаз.

    Печальная волна небесного потока
    Тех радует вполне, кто жизнь не узнает.
    Мне ж нечего узнать. И счастье злого рока
    Не может оживить мой неподвижный лед.

    Осенние дожди, сей символ хладной крови,
    Осенняя листва, сей символ длинных лет,
    Пытаются гореть. Но цвет, узнав любови
    Моих простых Богов, растратил все на цвет.

    Цвет может быть любым, Смерть может быть любою –
    Разноречив сюжет сих подневольных рек.
    Но неизменны вы среди пустых любовей.
    Вы холод, вы обман, вы маленький мой снег.