|
Стихи к Г.
Каждый живет здесь и везде, Ты не живешь нигде. Каждый подвержен своей звезде, Ты тонешь в чужой воде. Песни твои никому не нужны, Танцы твои смешны. Пальцы твои слишком нежны Для подрыва ее тишины. Она хочет грубости. Ей видней Из ее нежнейших глубин. Ты хотел жить в Европе. Возможно, с ней. Но ее азиат-господин Держит вас внутри азиатских границ. И тебе ради власти над ней Нужно слиться с толпою бесчувственных лиц Или Азию сделать нежней. Я всегда с ней смотрю погоду на послезавтра. То, что с нами может случиться, уже случилось. Я все знаю про губы, глаза и поздний завтрак И отдаю синоптикам нашу судьбу на милость. Она хочет так как хочет – и не иначе. Она любит свои секреты и всем их расскажет. Я с ней стал чудовищно честным и часто плачу От стихов, сюжетов, от пошлой песенки даже. Она наше безумье, нашей крови броженье. Она любит нашей любовью и нашим смехом хохочет. Но она существует лишь в нашем воображеньи. И я буду смотреть на нее, сколько она захочет. Любовь – возобновляемый ресурс. Так воздух и вода, взлюбив друг друга До одури, до пены, до недуга, Немного отдохнув, ложатся в прежний курс. О ты, воздушно-капельная смесь. Я пью тебя бесцельно, бесконтрольно. Ее глаза темны когда ей больно. И эта боль ей заменяет весь Процесс возобновления любви. Любовь предаст, обманет и разлюбит. Но боль всегда нова и не осудит Чужую темноту в моей крови. Вы так проводите границы Между собою и желаньем, Что должен я остановиться Без прав на пышное страданье. Вы так проводите границы Между любовью и сомненьем, Что ваша тень мне не приснится. Как, впрочем, и другие тени. Вам время не даёт покоя - Оно меняет ваши лица. Я знаю - время есть такое, Где я всегда внутри границы. Ее отсутствие важней, чем участие. Что может нового сказать мне про счастие Та, чьи мученья легки и искусственны, Чьи кавалеры красивы и чувственны? Я нанимаю сыщика частного Для производства учета бесстрастного Всех ее вскриков, дрожаний коленочных, Умных книжонок, суждений оценочных. Сыщик представил досье. И от ревности Я задыхаюсь, жду тяжкой неверности. Вижу свой почерк. И буквы безумствуют. Что ж, развлечемся – она вновь отсутствует. |