|
Стихи к О.
В этом городе женщины любят мужчин. Они целуют их в губы, они не видят морщин. Они забыли про деньги и про детей. Они жаждут любовей, связей, плетей. В этом городе женщины любят других Женщин. Юных, безвольных, тупых. Они целуют их в губы, они не сводят с них глаз. Им мужская плеть и любовь не указ. Я люблю их всех. Они все для меня. Нужен лед – будет лед. Нужен жар – дам огня. Но когда я умру, им придется искать Новый центр для сюжета. И влюбляться опять. Люди не должны лечить людей – Это дело Бога и машины. Разве могут женщины, мужчины Знать мое движение идей? Не от них вскипает моя кровь, Не они вскрывают мои гены. Я прозрачен Богу и Рентгену, Видят лишь они мою любовь. Ты могла бы знать мою болезнь И лечить своим несовершенством. Я б сопроводил тебя блаженством, Посвятив тебе любовну песнь. Сделаешь спасительный надрез? Боли отсечешь себе без меры? Нет! И значит Вольты и Амперы. И священный Электрофорез. Я работаю над будущим каждый день – Читаю одну газету, не смотрю телевизор. И когда на человечество наползает тень, Я смешиваю лекарство, как заправский провизор. Ингредиенты банальны: Смерть, Слезинка, Любовь. Но я добиваюсь небанальных пропорций. И вы начинаете осмысленно проливать невинную кровь, Осознав себя как равнинных людей и горцев. Вы от меня узнали, что мир делится не на Запад и на Восток, А на Север и Юг, куда грачи улетели. И у вас теперь есть заданье на весь гарантийный срок – Как на поле битвы, так и в постели. Но все благие планы рушатся из-за тебя. Ты плачешь над будущим, которое было у тебя в детстве. И я бросаю человечество, одну лишь тебя любя. И если не разлюблю, то человечеству некуда будет деться. Мой вещный мир столь разобщен – Отдельно стол, кровать, бутылка. Вот ненавистный капюшон – Его я отправляю в ссылку. Вот лампа. Ей противен нож И неприятна мухобойка. Они не понимают брошь. Им всем грозит одна помойка. Но у бутылки жизнь важна – В ней плещет тайное пространство. В нем страсть экваторного сна, В нем кровь колониальных странствий. Вода едина как душа. Точна, бессмертна, бесконечна. И Смерть, мой вещный мир круша, В воде становится беспечной. Залив. Единая вода. Над ней отдельное светило. Мы вместе с ним плывем туда, В ту глубину, что поглотила Бутылку. В ней к тебе любовь, Мои мечты, стремленье к чуду. Там, где водою станет кровь, Тебя отдельную забуду. Пою тебя, о алкоголь! Ты говоришь чудесны тайны, Что Боги любят мою боль, Мой опыт точный и случайный. Я вижу будущее. В нем Себя не вижу – это счастье. Там все горят любви огнем. Не я причина той напасти. Сильней ты Бога и любви Когда она тебя пригубит. И смесь твоя в ее крови Кричит: «Она меня не любит!» Тебе можно все, а мне ничего нельзя. И поэтому наша любовь невозможна. Она грустно сверкает, по границе судьбы скользя, Но проникнуть внутрь не может. И потому так сложно Договориться о самых простых вещах – Кто мечтает о будущем, а кто разгоняет напасти, Кто идет на поклон к государству и платит налог на страх, Кто живет в тоске, а кто – умирает в счастье. Но Господь сотворил нас, нашим сюжетом другим грозя. И нам придется любить друг друга страстно, но осторожно. И ты уже не сможешь найти другое «нельзя», А для меня давно не существует иного «можно». Ты эти строки не прочтешь. Тебе не нужен Бог бумажный, И ямбов перелет отважный От буквы к букве. Не поймешь Всей гордости, что движет мной От ритма к звуку, к слову, к строчке. Ты видишь жалкие листочки. Они не читаны тобой. Но Бог реален. Он сочтет Стих о тебе Ему молитвой. И за мгновенье перед битвой, Со Злом хрестоматийной битвой Тебя немножечко спасет. Звук кипящей воды – единственное что осталось От нашей жизни с тобой, от нашей общей беды. И она не беда уже – глупость, насмешка, усталость От бездарной работы в Кремле от среды до среды. Наша власть над природой, над миром, над нашей судьбою Развратила нас, сделав героями подлых побед. Мы влюбляем в себя всех вокруг, развращая собою, Но не можем уже заработать себе на обед. И глаза наших разных любовниц глупы и прекрасны. Мы оплатим их прихоти, платья, учебу любви. Наша бывшая жизнь будет вечной, большой, ненапрасной. Но твой чайник кипит. Что мне делать с кипеньем в крови? Ты выиграла битву эту, Ты доказала мне ничтожность Всех моих смыслов. И до лета Нет смысла доживать. Ведь сложность Моей любви к той, что летает, Исчезнет от коленок голых. Они вспорхнут и снег растает. И вдруг окажется – из полых Бутылок, блюдцев, чашек, банок – Ты раньше делала обеды! – Жизнь моя слеплена. И склянок! Что будешь делать ты с победой? Волна морская столь опасна. Она как женщина – напрасна. Ее существованье вечно, Бессмысленно и скоротечно. При этом она лучше многих – Двуногих и четвероногих. Ей просто выдержать сравненье С волной другого поколенья. Она – как ты. Вполне логична, Верна, и в этом неприлична. Вам проще знать большое горе, Скрывать его в душе и в море. Бессмысленность твоей любви, Бессмысленность моей заботы. Таким страстям и в те широты, Где мы живем, как не зови, Не долететь. Здесь только снег И темень вьется вокруг света Искусственного. И до лета Здесь длинный год плюс длинный век. Как лето разбавлять в крови Ты знаешь, только мне не скажешь. Ты мне фильм ужасов покажешь О невозможности любви. Середина зимы. Город тонет в снегу. Снег не хочет быть снегом - становится грязью, Приближая весну. Я уже не могу Жить бесцельной, бездарной, простуженной мразью. Я хочу чтоб весна оправдала всю грязь Моих тайных желаний любви и свободы. Я в апреле скажу: "Я не мразь, я не мразь! То в крови моей бродят весенние грязные воды". Но сейчас, ровно в полночь бездарной зимы Глупый бармен мешает мне нечто взамен моей крови. Я возьму его жизнь без отдачи взаймы И куплю на неё грязной, пошлой, чистейшей любови. Кот норовит выскочить в форточку. Девица ищет в углу свою кофточку. Отчаянье, здравствуй моё отчаянье, Крови экстренное бурчание. Ты лишь одно сообщаешь мне новости И не даёшь отказаться от гордости. Всё, что бывает любовью, признанием, Радостью, страстью - всё стало отчаяньем. Ты уже стало моим одиночеством. Те, кто зовёт меня именем-отчеством, Те, кто зовёт меня сладкими кличками, Жизнь мою тратят своими привычками. Ты явно знаешь такое о будущем, Что можешь быть со мной редкостным чудищем. Но любовь новая будет чудовищней. Ты проиграешь ей. В этом вся суть вещей. |